Новости

Смотреть миникаст
Евгений Романенко и Олег Брагинский.
– Что такое игра с точки зрения реальной жизни?
– С точки зрения реальной жизни игра – абстракция. Берём безопасное пространство: офисный зал или переговорную комнату. Участникам говорим: «Всё, что находится в этой игровой комнате – ваша вселенная. Начинайте действовать!». Все понимают, что пространство:
1. Безопасное.
2. Ограниченное.
3. Внешних транзакций нет.
Это упрощение. Живём в большом мире, контактируем с большим количеством людей, но транзакции бывают необычные только с вирусами, когда кто-нибудь кашлянет или возьмётся руками за дверную ручку. Находимся в многообразии людей, обстоятельств, времён, но контактируем с одними и теми же людьми, находимся в одних и тех же треках. Мало что меняется изо дня в день.
– Что такое реальная жизнь с точки зрения игры?
– Реальная жизнь – игра с чуть большей степенью неопределённости. Нет ведущего, который может одёрнуть, попросить взаимодействовать другим способом. Жизнь опаснее, твёрже.
– С точки зрения происходящих законов, процессов водораздел между ними настолько тонкий, что часто непонятно, где игра, где жизнь, где одно переходит в другое. Получается так?
– Да, согласился бы. Часто жизнь учит, как играть в игру. Ещё чаще, игра учит жизни. Потому что в жизни делаем многие действия слишком необдуманно, неосознанно. Когда участвуем в игре, стараемся выиграть: понимаем цель. Тончайший водораздел, который определяет игру и реальную жизнь – понимание цели, ценности, цены, за что боремся. Допустим, в реальной жизни спорят два человека. Дискутируют просто так. Цели нет. Если бы это была это игра, то они:
1. Не спорили.
2. Стремились достичь чего-нибудь.
А так, в реальной жизни участвуют в игре, не достигая цели.
– Какие неожиданные вещи, открытия, инсайты или решения могут быть открыты именно в результате деловой игры?
– В деловой игре, как правило, много интересных открытий:
1. Идеи предлагают молчаливые люди – «аналитики», которые могут дать хорошее решение. Часто команда их «забивает», потому что им не хватает коммутативности. Для команды сигнал – не слышите умных. Для человека сигнал – твой голос слаб, ты в себе не уверен, поэтому не можешь доказать.
2. Вдруг всплывает, что некто, являющийся обычно спасителем – всего лишь, посредник – человек, трактующий чужие идеи и отдающий громко команды.
3. Проблема компании не в процессах, не в ресурсах, а в отсутствии диалога между конкретными людьми. Если в ходе игры их подружить, заставить взаимодействовать, со следующего дня компания говорит: «У нас всё хорошо, всё заработало. Не понимаем, что изменилось. Спасибо, мы довольны».
– Можно ли сказать, что и в реальной жизни, и в игре у людей паттерны поведения одинаковы? Игра нужна для создания условий, в которых деструктивные паттерны станут очевидны?
– Когда говорим просто «деловые игры» – звучит слегка забавно, но есть много механик, например, assessment – деловые игры для руководителей. Имеем несколько руководителей, которых должны нанять для работы на какой-то территории, в другой стране, на ином континенте. Допустим, у нас есть сутки, чтобы из 8-15 человек выбрать нескольких. Деловые игры – один из лучших инструментов, потому что никто из нормальных людей не способен больше 40-60 минут держать заготовленную «мину». При большом давлении, высоком темпе люди раскалываются и демонстрируют, проявляют истинные паттерны. Через полдня явно видно всем, кто есть кто.